20.3156
16.4219

Движение неприсоединения. Гагаузы стали форпостом молдавской государственности

Опубликованно 3-04-2018, 16:49
Источник фотографии: sabaa.md

В Молдавии есть регионы, к которым унионисты не нашли подход, и где отношение к Румынии откровенно враждебное. Самый яркий пример — Гагаузия. Автономия с населением 150 тыс. человек и площадью около 2 тыс. кв. км — заповедник памятников Ленину, которые здесь чуть не в каждом селе, и самый громкий сторонник сохранения нынешней молдавской государственности. Об этом пишет kommersant.ru в своем материале "Лишь бы не было страны". 

Тюркский, но православный народ живет здесь с конца XVIII века. Каждый гагауз первым делом напоминает, что землю эту им дал русский царь Александр I. Местные жители говорят на русском и гагаузском языках (последний очень похож на турецкий). Государственный, молдавский язык здесь не в почете: его, как правило, не знают, и знать особо не хотят. 

Учитель физкультуры в теоретическом лицее села Баурчи 60-летний Константин Курдогло много лет собирает рассказы соплеменников, из которых составляет и издает книги о репрессиях, массовых депортациях, голоде во времена СССР. Его дед, когда эта территория была румынской, был мэром Баурчи. Когда в 1940 году СССР, всегда исходивший из того, что Бессарабия оккупирована Румынией, вернул себе регион, деда Константина Курдогло репрессировали, выслали в Архангельскую область и расстреляли.

На отношение Курдолго к Москве это не повлияло. Он рассуждает так: советская власть натворила здесь много бед, но это уже история. Ее надо знать и помнить, но это не повод не любить Россию: «Нельзя забывать плохое, что было в СССР, но нельзя и озлобиться. Гагаузы не хотят обижать Россию. 

Для нас авторитет Путина очень велик, а русский народ для нас — братский народ. Родина-мать гагаузов — Россия. Мы любим ее независимо от того, плохо они сделали тут людям когда-то или хорошо.

Этот же подход не работает в случае Румынии, которая сейчас предоставляет Гагаузии немало помощи. Люди, говорит Курдогло, запомнили румын как жандармов и эксплуататоров: «Били за любую провинность, расстреливали. Так что никто не хочет больше быть под румынами. От помощи не надо отказываться, мы ее и от Турции принимаем, и от России. Мы бедный регион. Помощь надо принимать, но она в умах народа негативное отношение к румынам не перевернет. Не хотим объединяться вплоть до неповиновения». 

Возможное неповиновение оформлено законодательно: в Уложении Гагаузии — местной конституции — есть ст. 7, которая гласит, что «в случае изменения статуса Республики Молдова как независимого государства народ Гагаузии имеет право на внешнее самоопределение».

В 2014 году на референдуме гагаузы 98% голосов приняли закон, определяющий процедуру самоопределения. Механизм, поясняет организатор плебисцита, депутат гагаузского Народного собрания Сергей Чимпоеш, простой: как только Молдавия теряет суверенитет, Гагаузия становится независимой республикой. 

Объединение он считает неприятной, но вполне реальной перспективой: «В 1990 году тех, кто ратовал за это, было 1,5%. Сегодня 25–35%. Еще какой-то период времени, их станет больше 50%, и этот аншлюс может произойти».

С такими настроениями Гагаузия — это потенциально взрывоопасный регион. Тем более что опыт сепаратизма здесь имеется. В 1990 году гагаузы уже провозглашали независимость от Молдавии. Военного конфликта с молдавскими властями по примеру приднестровского тогда чудом удалось избежать. Территория вернулась под контроль Кишинева на условиях автономии.

Один из основателей просуществовавшей четыре года Республики Гагаузия Михаил Кендигелян объясняет ее создание 28 лет назад как раз серьезными опасениями по поводу вхождения Молдавии в состав Румынии. 

Он уверен, что этого тогда не произошло благодаря гагаузам и жителям Приднестровья: 

Румынии усеченная Молдавия не нужна была. Она нужна была полностью с гагаузами и так далее. Поэтому эти силы не смогли в 1990 году произвести объединение.

Кендигелян против Бухареста не только из-за того, что румынские власти с 1918 года «жестоко эксплуатировали местное население, ничего не построили, а когда уходили в 1940 году забрали все, что плохо лежало, и увезли в Румынию».
Наша-то историческая родина — это Добруджа. Половина ее сейчас в Болгарии, половина в Румынии. Гагаузы неплохо там жили. Но всех ассимилировали, фактически насильно. Вот это историческая память. Так что румынский сапог топтать гагаузские земли не будет, объясняет он неприязнь к западному соседу.

Полную версию статьи можно прочитать тут.